- Когда настало детское время, - перебил он Сатмара, возможно, слишком невежливо, но монахи должны простить его волнение, - Тали не захотела ребенка. Все стало ясно.

- Все стало ясно, - повторил Сатмар.

Что ему стало ясно? Что? Мгновенный испуг сделал защиту совсем тонкой. Больше Аббад не мог сопротивляться. Открыть себя. Невозможно. Он проиграл. Он...

Нет. Спокойно.

- Все стало ясно, - сказал Аббад. - То есть, стало ясно мне. Тали понимала суть наших отношений с самого начала, это очевидно.

- Семь циклов. Не слишком ли много? Нам не доводилось прежде встречаться с таким взаимным непониманием. Твой случай уникален.

Аббад молчал. Любое сказанное им слово могло сейчас быть истолковано только против него.

- Если знание о природе резонанса сугубо теоретическое, - подал голос Крамус, - то, полагаю, это возможно.

- Теоретическое знание о природе резонанса? - поднял брови Сатмар. - Это оксюморон, друг мой.

- Итак, - произнесла Асиана, чей взгляд был чист, прозрачен и понятен, насколько вообще могут быть понятны мысли монахов, - прожив столько времени с любимой женщиной, ты понял, наконец, что это была не любовь, но всего лишь материальная близость... так?

- Да, - кивнул Аббад.

- Невозможно не понять... - начал было Сатмар, но Асиана прервала его движением руки.

- Сложно, действительно, - сказала она. - Но в нашем сложном мире я встречалась и с более странными случаями. Ты - нет?

- Да, - признал Сатмар. - Ты говоришь о Ститусе Анконском? Нарушение принципа относительности.

- Один из множества, верно? - улыбнулась Асиана.

- Так возникают новые направления в искусстве, - согласился Сатмар, и Аббаду захотелось понять, о чем они говорят. Он интересовался искусством, любил музыку, они с Тали посещали